Научный журнал
Успехи современного естествознания
ISSN 1681-7494
"Перечень" ВАК
ИФ РИНЦ = 0,736

ПРОБЛЕМА ДУХОВНОГО ОПЫТА ЧЕЛОВЕКА В КОНТЕКСТЕ РЕФЛЕКСИВНОГО АНАЛИЗА

Панищев А.Л.
В данной статье раскрывается содержание таких понятий, как духовность и религиозность. Анализ названных понятий проходит в контексте рассмотрения самопознания в качестве особого вида деятельности человека. Автором также предлагаются критерии, согласно которым человек может определять степень развития своего сознания.

Моя личность не есть готовая

 реальность, я созидаю свою личность,

 созидаю её и тогда, когда познаю

 себя, я есть прежде всего акт.

Н.А. Бердяев

Вопрос сущности духовного опыта получил в философии различные интерпретации. В общественном сознании само слово духовность ассоциируется с религиозностью или с религиозным осмыслением мира. Однако нам не следует стирать границы между понятиями духовного и религиозного. В данной работе будет рассмотрена проблема соотношения религиозного и духовного опыта людей, а также обозначены критерии, согласно которым мы можем судить о степени духовного совершенствования человека.

Для анализа сути духовного опыта индивида обратим внимание на рефлексивную сторону его деятельности, и именно в контексте самопознания мы рассмотрим духовную компоненту бытия человека. В первую очередь, заметим, что духовный опыт связан с индивидуальными переживаниями личности. Если мы примем положение, согласно которому между религиозным и духовным опытом существует минимальное отличие, то будет уместно обратиться к трудам И.А. Ильина.

В работе «Аксиомы религиозного опыта» Ильин обращает внимание на то, что религиозный опыт не может быть всеобщим или обусловленным общественным мнением. «Религиозное содержание переживается всегда лично...», - пишет философ (Ильин И. Аксиомы религиозного опыта, М.: АСТ, 2002, с.131). Без индивидуального постижения собственной сущности человек не может идентифицировать свою личность в социокультурном пространстве, а значит, он не в состоянии в достаточной мере осознать необходимость своего духовного развития. Поэтому, согласно религиозным воззрениям Ильина, человек вне духовной работы лишается оснований для личностного роста, а между тем, прекратив своё развитие, он неминуемо регрессирует. «Религиозному человеку необходимо одухотворять, очищать, укреплять, растить и образовывать свой духовный опыт, иначе сила естественных потребностей, давление житейских обстоятельств... ослабят, исказят и выродят этот драгоценный опыт и неизменно, из поколения в поколение, приведут его к немощи и разложению» (Ильин И.Там же, с. 7). Человек обречён либо на развитие, либо на упадок, а tertium non datur (третьего не дано). Поэтому-то «каждый из нас призван творить культуру своего религиозного опыта и прежде всего - осознать, что этот опыт есть человеческий, субъективный и личный» (Там же, с. 15).

Итак, духовный опыт накапливается в интенсивной, напряжённой работе, связанной с самопознанием. Сама сущность духовного опыта заключается в осмыслении своего «я», относительно своей самоценности и относительно различных категорий бытия в целом. Именно в такой рефлексивной деятельности человека происходит его самоутверждение как личности, развитие его самосознания, рост чувства собственного духовного достоинства. Серафим Саровский, рассматривавший человека в качестве Храма Божьего, утверждал, что смысл жизни для христианина состоит в стяжании им Духа Божьего (Митрополит Вениамин (Федченков). Всемирный светильник преподобный Серафим Саровский, М.: Изд. ПСТБИ, 2000, с. 134). Причём, преподобный обращает внимание на то, что добрые дела есть не самоцель, а только способ накопления духовного опыта, благодаря которому человек спасается и сохраняет в себе свою божественную суть. В данном случае мы видим, что главной задачей духовного опыта является развитие самого человека, организация и устроение его личности и познание им своего нравственного содержания.

Теперь нам следует заметить, что проблема самопознания тесно связана с анализом собственных поступков в этическом контексте. Это обстоятельство позволяет говорить о тесной взаимосвязи таких понятий, как «духовность» и «религиозность», ибо вероисповедание предполагает соблюдение определённого свода правил морали, постановку этического идеала и стремление к развитию нравственного сознания. Однако духовность гораздо шире религиозности. Религиозное осмысление себя в бытии есть лишь один из важных способов рефлексии, который позволяет более глубоко и всесторонне рассматривать человеческую природу. Однако нельзя забывать, что религиозное мировоззрение, как верно замечает В.С.Соловьёв, хотя и складывается на основе субъективного опыта, но в конечном итоге характерно для коллективного сознания (Соловьёв В.С. Кризис западной философии // Философское начало цельного знания, Минск: Харвест, 1999, с. 7). Несмотря на то, что, с точки зрения самопознания, многие значимые работы были написаны религиозными философами, например, «Исповедь» А. Августина или «Самопознание» Н. Бердяева, нам необходимо учесть, что религиозная область для них была лишь основой и областью приобретения опыта духовной деятельности. Здесь проявляется разница между религией, как областью духовной активности человека, и самой духовностью - рефлексивным анализом, в котором индивид осмысливается в качестве высшей ценности, безотносительной к категориям этого мира. Если до нашей эры, т.е. до появления христианства, человек идентифицировал себя только через свою принадлежность к роду, полису, государству, то в христианстве он увидел возможность выбирать модель поведения, определять смысл своей жизни на основе индивидуальных мотивов, субъективного опыта осознания своего «я». Фактически христианство раскрыло перед человеком новые горизонты для рефлексивной деятельности, позволило ему более остро переживать своё взаимоотношение с окружающим миром.

Однако остаётся не совсем ясно, почему же человек наиболее полно переживает свою личность в нравственном контексте, а не, допустим, в научной, политической или военной сферах. В этой работе данный вопрос выступает ключевым, ибо тесно связан с рассмотрением природы и сущности человека. Достаточно глубоко и многогранно рассмотреть человеческую личность позволяют антропологические исследования в религиозно-этическом контексте, поскольку они непосредственно обращены к образам и ориентирам, которые моделируются и осмысливаются в сознании людей. В других областях такое глубокое исследование внутреннего мира индивида невозможно. В науке главным объектом для познания и преобразований являются материальные тела физического мира. В политологии человек определяет собственную значимость своим умением повлиять на убеждения людей. Так, С. Хантингтон утверждает: «Власть - это способность одного человека и группы изменить поведение другого человека или группы» (Хантингтон С. Столкновение цивилизаций, М., АСТ, 2003, с. 119). Поэтому-то правомерно предположить, что человек во внеэтических сферах жизни сознательно направляет свою деятельность на преобразование внешнего мира и определяет свою ценность только относительно значимости тех задач, ради решения которых он живёт. При такой рефлексии индивид оказывается зависимым от постоянно меняющегося мира, лишённым самоценности. Это связано с несколькими факторами. Во-первых, все результаты деятельности человека на земле также подвержены разрушению, как и он сам. Во-вторых, индивид оказывается «порабощенным» миром материи, он более не может определять свои поступки собственными мотивами, его активность направляется не на развитие своей личности, а на временное изменение физических объектов. Ильин замечает: «Человек, уважающий себя лишь потому и лишь постольку, поскольку его уважают другие, - в сущности говоря, не уважает себя: его духовное самочувствие зависит от чужих, вторичных впечатлений» (Ильин И. Аксиомы религиозного опыта, М., 2002, с. 325). Постоянство и абсолютность значимости человека поглощается бесчисленным множеством форм и комбинаций материи. Конечно, с одной стороны, акцентирование своей познавательной активности на внешнем мире снимает с индивида значительную долю ответственности за свои действия, не требует от него их глубокого осмысления с позиции морали. Но, с другой стороны, стремление к органичному сосуществованию с физическим миром порождает зависимость человека от последнего. Индивид, живя в гармонии с природой, всецело подчинён ей; а принятие логики в качестве основной формы постижения природы порабощает сам ментальный мир человека, который более не в состоянии моделировать в своём сознании образы, не поддающиеся рациональному осмыслению. «Так тверда наша вера в этот мир, что наше отношение к этому миру принимает форму принуждающую, обязывающую, связывающую, т. е. форму знаний», - пишет Н. Бердяев (Бердяев Н. Философия свободы. М.: АСТ, 2002, с. 65). Наконец, восприятие внешнего мира как основного объекта познания не позволяет людям проводить глубокий самоанализ, интенсивно работать над развитием собственного сознания. Как верно заметил Л.Н. Толстой: «В городе несчастным людям жить лучше. В городе человек может прожить сто лет и не хватиться того, что давно умер и сгнил. Разбираться с самим собой некогда, всё занято» (Толстой Л.Н. Крейцерова соната // Собр. соч. в 14 т., М.: Изд-во художественной литературы, 1953, Т. 12, с. 45).

Наиболее трагическим результатом такой подчиненности индивида физическому миру является нарушение природы человека, которая охватывает комплекс нравственных понятий, таких, как справедливость, сострадание, стыд. Их разрушение зачастую приводит к суициду, деградации и распаду человеческой личности. Если мы обратимся к примерам, обосновывающим данное утверждение, то заметим, что к октябрю 2003 года в Ираке в американской армии было 13 официально зарегистрированных случаев самоубийств. Судя же по словам американских солдат, причиной для суицида послужило то, что действия США в Ираке лишились нравственной санкции и люди, привыкшие идентифицировать себя через свою принадлежность к североамериканской государственности, оказались порабощены той формой общественного устройства, которая в их глазах оказалась аморальной. «Страшные жертвы войны не оправдываются никакими интересами. Эти страшные жертвы требуют сверхразумной санкции, требуют веры в цель и смысл, лежащие за пределами этого эмпирического отрывка земной жизни» (Бердяев Н. Философия свободы. М., 2002, с. 671). Человек, лишенный индивидуального духовного опыта, даже в собственном воображении ограничен физическим миром. И если последний перестал соответствовать чувству справедливого, то индивид, зависящий от этого мира, приходит к осознанию абсурдности своего пребывания в нём. Трагичность положения такого человека заключается в том, что он, с одной стороны, уже не желает идентифицировать себя через принадлежность к миру, который в его восприятии потерял всякую моральную ценность. С другой же стороны, индивид в своём собственном внутреннем мире ещё не выработал тех ценностей и установок, которые могли бы послужить основой для роста его самосознания. Он может находить пищу для размышлений о мире и о себе, основы для своего личностного роста только в мире материи, а поэтому он порабощён ею, зависит от неё. «Очевидным фактом морального порядка является то, что человек - извечная жертва своих истин. Раз признав их, он уже не в состоянии от них отделаться», - пишет А. Камю (Камю А. Миф о Сизифе. Эссе об абсурде // Сумерки богов, М., 1990, с. 243). Потеряв веру в истинность ранее принятых убеждений, индивид ничего не может им противопоставить. «Единственным средством сохранить моё самоотвержение против естественного закона, мою независимость от него является самоубийство. Но тут же самоутверждение равняется самоотрицанию» (Соловьёв В.С. Кризис западной философии // Философское начало цельного знания, Минск, 1999, с. 142). Поэтому-то человек, стремящийся к свободе своего мышления, так нуждается в духовном опыте. Без последнего индивид не может быть самодостаточным, или способным к самосовершенствованию; форма его поведения будет определяться не внутренними побуждениями и ценностями, а окажется навязанной теми условиями, в которых он живёт.

Итак, вопрос о выработке методов идентификации человека как личности является наиболее болезненным для современного общества. Здесь фактически поставлена проблема роста самосознания человека, его чувства собственного духовного достоинства, воздействующего на поведение индивида в любых сферах общественной и личной жизни. Однако нам трудно будет определять эффективность способов развития самосознания, если мы не обозначим критерии духовного совершенства личности.

Вопрос о критериях для определения степени роста самосознания человека достаточно сложен. С одной стороны, мы утверждаем, что духовный опыт человека субъективен, индивидуален; но, с другой стороны, мы стремимся определить степень и уровень развития самосознания индивида по тем меркам, которые были бы приемлемы для большинства людей. Полагаем, что критериями духовного совершенства может стать степень остроты переживаний нравственного и безнравственного. Здесь вопрос морали особенно важен для рефлексии, ибо тесно связан с субъективными воззрениями и с динамикой развития самосознания личности.

В данном случае необходимо заметить, что, несмотря на то, что в разные времена в обществе моральные поступки интерпретировались по-разному, понятие нравственного для определённого исторического периода и социума является абсолютным и наиболее точным для выявления степени духовного совершенствования личности. Для каждой исторической эпохи существовали чёткие, общепринятые в данном обществе критерии морального, и, если на определённом этапе своей истории люди не придерживались сложившихся норм этики, социальное развитие теряло ясную направленность и цель. Само же понятие развития оказывалось вытесненным понятием динамики, которое отнюдь не обязательно предполагало формирование новообразований в обществе, способствовавших росту самосознания человека. С распространением христианства нравственные нормы стали ещё более очевидными и закреплёнными в Писании, в котором в образе Божием был представлен нравственный идеал. Даже в период декаданса по мере децентрализации категории нравственного мы можем судить о степени духовной деградации общества. Именно отказ от этических идеалов, интерпретация нравственности как относительного понятия являются основными показателями регресса самосознания общества. Причём в условиях духовного упадка такие явления вполне естественны для социума, который не может постоянно жить с чувством собственной безнравственности и, слепо стремясь к сохранению своей природы, пытается адаптировать понятие этического к нормам, характерным для него на данный момент времени. Это утверждение вовсе не означает то, что в другие периоды истории человека общество строго придерживалось моральных убеждений. Здесь нам следует обращать внимание не на действия людей, а на их отношение к поступкам. «В подсознательных погребах каждого человека, в его низшем «я» есть безобразное, уродливое, потенциально преступное, но важно отношение к этому эго высшего «я» (Бердяев Н. Самопознание // Русская идея, М.:АСТ, 2002, с.571).

Таким образом, в качестве одного из критериев духовного совершенства следует выбирать степень развития самосознания личности. Самосознание же человека непосредственным образом связано с его духовным развитием. К духовным качествам личности нам следует отнести остроту чувств, которые переживаются индивидуально, например, стыд, сострадание и любовь. Выбор именно этих категорий не случаен, ибо способность к сопереживанию, к любви зависит непосредственно от субъекта и естественным образом выражается в его стремлении к совершенству. Так, В.Д. Губин пишет: «Интенсивность любви, понимаемой в сугубо философском плане, объясняется и определяется способностью любить, а не предметом любви» (Губин В. Д. Любовь, творчество и смысл сердца // Философия любви, под ред. Д. П. Горского, М.: полит. литература, 1990, с. 510). В данном случае степень переживания вышеназванных эмоций обуславливается, прежде всего, уровнем развития самосознания человека, или его духовности.

Рассматривая чувство любви как форму проявления духовности, будет уместно акцентировать внимание на воззрениях таких русских философов, как В.С. Соловьёв, Н.А. Бердяев, И.А. Ильин. Они, рассматривая вопрос любви, обязательно подчёркивали, что любовь связана, в первую очередь, с осмыслением человеком своей индивидуальности относительно её самоценности и относительно образа совершенного, который моделируется в сознании личности при переживании любви. Так, В.С. Соловьёв замечает: "Смысл человеческой любви есть оправдание и спасение индивидуальности через жертву эгоизма" (Соловьёв В. Смысл любви // Избранные произведения. Ростов-на-Дону, 1998, с. 444). Именно в любви человек находит глубинные смыслы своего бытия. В ней происходит наиболее полная идентификация человеческой личности и восприятие индивидуальности человека, который любим и поэтому наделяется чертами абсолютного совершенства. «В любви утверждается личность, единственная и неповторимая», - пишет Н.А. Бердяев (Бердяев Н. Смысл творчества. М.: АСТ, 2002, с. 182).

Вне развитого самосознания проявление и развитие любви невозможны, о чём свидетельствуют исследования таких учёных, как Маргарет Мид, Барбары Картленд. Исследователи обращают внимание на отсутствие в родовом сознании людей представления о личности, что не позволяет последним в своём восприятии выделять из их сообщества человека, который наделялся бы индивидуальными свойствами. Поэтому-то в общностях, находящихся на уровне родоплеменных отношений, проявление любви маловероятно. Например, Маргарет Мид в работе «Культура и мир детства» замечает то, что самоанские девушки никогда не будут горестно переживать о несчастной любви, но они и не способны на возвышенные чувства. Такое положение дел непосредственно связано с тем, что в родовых отношениях нет представления о личности, ибо "...всемогущая коллективная установка создала... невозможность всякой объективной психологической оценки индивидуальных различий, равно как и вообще научного объективирования индивидуально психологических процессов" (Юнг К. Г. Психологические типы. Санкт-Петербург: Ювента / М.: Пресс-Универс, 1995, с. 37). Итак, становится очевидным, что о степени развития самосознания личности смогут свидетельствовать только её духовные качества, не зависимые от среды, в которой она пребывает.

Таким образом, можно предположить, что духовность человека наиболее полно раскрывается и максимально востребована в его субъективных переживаниях, связанных с чувством любви. Нет ни одной области жизни индивида, в которой человек так остро не переживал бы своё духовное несовершенство, как та сфера, где любовное чувство востребовано и является организующим началом. Такое положение дел связано с тем, что человек, будучи не способным к переживанию любви, особенно болезненно чувствует своё несовершенство и то, что ему без достаточного духовного опыта не дано раскрыться и реализоваться как личности. Верно замечает В.Д. Губин: «Любовь... является специфически человеческим состоянием индивида, стихией, в которой он чувствует себя полноценным, полнокровным, живым человеком» (Губин В.Д. Любовь, творчество и смысл сердца // Там же, с. 231).

Критерий духовного роста, определяемый способностью человека к чувствованию любви, пожалуй, наиболее важный в плане личностного развития. Любовь всегда переживается индивидуально; это тот духовный опыт, в котором происходит осмысление и утверждение самоценности личности. «Человека делает человеком в большей мере то, о чём он умалчивает, нежели то, что он говорит» (Камю А. Миф о Сизифе. Эссе об абсурде // Сумерки богов, М., 1990, с. 281). Поэтому-то В.С. Соловьёв среди качеств, которые естественным образом свойственны человеку, выделяет стыд. Отсутствие стыда обесчеловечивает индивида, лишает его способности к любви и идентификации себя как личности.

Непосредственно с категорией любви связано понятие благовеяния. Так, согласно учению В.С. Соловьёва, благовеяние возвышает человека над остальным физическим миром и впервые проявляется в раннем детстве в виде уважения к родителям. Однако по мере взросления, а лучше сказать, развития человека, критерии совершенного в его сознании становятся более высокими и охватывающими не только отношение к родителям, но и к другим людям. В контексте любви такое отношение выражается в проецировании тех идеальных качеств, которые смоделированы в субъективном сознании личности на другого человека. Причём чем возвышенней духовность личности, тем более совершенные идеалы сможет она создавать в своих имманентных представлениях, а затем стремиться найти её телесное воплощение, наделяя чертами совершенного того, кто может ими и не обладать. Однако любовь исходит не из самообмана, а из желания достичь собственной идеальности, стать частью совершенного, а значит, частью объекта любви. И.А. Ильин пишет: «Любовь тяготеет к качеству, достоинству, совершенному» (Ильин И. Религиозный смысл философии. М.: АСТ, 2003, с. 122). Поэтому-то любовь тесно связана с благовеянием, которое обусловлено поиском основ для непрерывного развития самосознания личности. Причём эти основы обнаруживаются только в сознании самого индивида, в его субъективных воззрениях. Без благовеяния человек не сможет стремиться к идеальному, не будет ценить совершенное, любящее и достойное любви, а значит, он окажется лишённым основ для развития и обречённым на духовный регресс и смерть.

Другим важным критерием уровня духовного развития является способность индивида к состраданию. Выделение этого чувства в качестве меры духовного развития личности обусловлено тем, что при выборе формы поведения, связанного с принятием или отторжением данного качества, человек руководствуется своей свободной волей. Однако в таком выборе, поступать ли милосердно или не принимать сострадание в качестве органичной компоненты образа мыслей, человек осуществляет глубокий самоанализ, ради обоснования той модели поведения, которую он примет. Неудивительно, что, согласно Писанию, милостыня может считаться проявлением высокой духовности лишь в том случае, если она обусловлена не внешними факторами, а желанием помочь ближнему своему, которое характерно для сущности нравственного человека и исходит из его имманентных воззрений. Духовный человек сострадает не в силу внешних обстоятельств, а потому, что умение сострадать всегда будет проявляться в его образе мыслей. В данном случае добро не нуждается ни в каких внешних обоснованиях, ибо оно самоценно и свойственно высокодуховной личности. Тем не менее для развития в своём внутреннем мире способности к состраданию и сопереживанию индивид, как правило, осуществляет глубокий анализ своей сущности, соотнося её с вышеназванными этическими категориями. Так, по мнению В.С. Соловьева, первостепенная задача нравственной философии - это обоснование добра в сознании людей. Индивиду трудно придерживаться принципов нравственности, в частности, принципа доброты, не понимая смыслов данных понятий, поэтому он должен "оправдать" в своём сознании сострадание как высшую ценность бытия человека.

Итак, подводя итоги работы, нам следует определить духовный опыт в качестве деятельности, связанной с самопознанием. Среди критериев духовного развития человека мы выделили такие качества личности, как её способность к состраданию и к любви. Конечно, существуют и другие чувства, связанные с переживанием своей индивидуальности и осмыслением степени собственного духовного развития относительно нравственного идеала, который принят в том или ином сообществе. Например, Соловьёв, наряду с чувством сострадания, выделяет стыд и благовеяние. Однако в данной работе мы не стали подробно рассматривать эти качества. В заключение добавим лишь то, что именно духовный опыт организует человеческую личность, заставляет её искать смысл своего бытия в мире, создавать в своём сознании образы идеального и стремиться к ним, дабы возвыситься над материей и утвердиться как самоценность безотносительно к категориям физического мира.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Бердяев Н. Философия свободы. М.: АСТ, 2002.
  2. Бердяев Н. Самопознание // Русская идея, М.:АСТ, 2002.
  3. Губин В. Д. Любовь, творчество и смысл сердца // Философия любви, под ред. Д. П. Горского, М.: полит. литература, 1990.
  4. Ильин И. Аксиомы религиозного опыта, М.: АСТ, 2002.
  5. Ильин И. Религиозный смысл философии. М.: АСТ, 2003.
  6. Камю А. Миф о Сизифе. Эссе об абсурде // Сумерки богов, М.: Изд-во политической литературы, 1990.
  7. Мид М. Культура и мир детства, М., 1998.
  8. Митрополит Вениамин (Федченков). Всемирный светильник преподобный Серафим Саровский, М.: Изд. ПСТБИ, 2000.
  9. Соловьёв В.С. Кризис западной философии // Философское начало цельного знания, Минск: Харвест, 1999.
  10. Соловьёв В. Смысл любви // Избранные произведения. Ростов-на-Дону, 1998.
  11. Толстой Л.Н. Крейцерова соната // Собр. соч. в 14 т., М.: Изд-во художественной литературы, 1953, Т. 12.
  12. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций, М.: АСТ, 2003.
  13. Юнг К. Г. Психологические типы. Санкт-Петербург: Ювента / М.: Пресс-Универс, 1995.

Библиографическая ссылка

Панищев А.Л. ПРОБЛЕМА ДУХОВНОГО ОПЫТА ЧЕЛОВЕКА В КОНТЕКСТЕ РЕФЛЕКСИВНОГО АНАЛИЗА // Успехи современного естествознания. – 2004. – № 11. – С. 21-26;
URL: http://natural-sciences.ru/ru/article/view?id=13664 (дата обращения: 18.10.2019).

Предлагаем вашему вниманию журналы, издающиеся в издательстве «Академия Естествознания»
(Высокий импакт-фактор РИНЦ, тематика журналов охватывает все научные направления)

«Фундаментальные исследования» список ВАК ИФ РИНЦ = 1.074